ENG | РУС Новости О музее Посетителю Достопримечательности Литература Контакты Археологические исследования Фестиваль

Мероприятия


Джаксон Татьяна Николаевна



Джаксон Т. Н. Исландские саги о роли Ладоги и Ладожской волости в осуществлении русско-скандинавских торговых и политических связей.


Как показал в целой серии работ А.Н. Кирпичников, Ладога, практически с момента своего основания в VIII в., представляла собой "центр городовой волости (с XI в. - наместничества), располагавшейся вдоль порожистой части Волхова (Гостиннопольские и Пчевские пороги). Входившие в состав этой волости, связанные с хозяйственным освоением окрестных земель поселения-сателлиты, а также дорожные станции контролировали низовье Волхова (длина около 60 км) и обслуживали международное судоходство" (Кирпичников, Рябинин, Петренко 1985: 50; Кирпичников, Сарабьянов 1996: 54). Ладогу (Aldeig/uborg) в качестве промежуточного пункта на пути из Скандинавии в Новгород знают скандинавские саги это не раз отмечалось в литературе. Впрочем, вероятно, в силу того, что маршрут этот был совершенно естественен, он крайне редко фиксируется в сагах (см.: Джаксон 1997). Мы знаем его лишь по "Кругу земному" Снорри Стурлусона (ок. 1230 г.) и по "Саге об Оркнейцах", но лишь в той ее части, которая была переработана при участии Снорри Стурлусона (тоже ок. 1230 г.). Ни в скальдических стихах, использованных Снорри, ни в "Красивой коже", содержащей аналогичные рассказы о поездках из Руси в Швецию конунгов Магнуса Олавссона и Харальда Сигурдарсона, указания на путь через Ладогу нет. Мне представляется, что саги сохранили также косвенную информацию о тех контрольно-пропускных функциях Ладожской волости, о которых писал А.Н. Кирпичников и вслед за ним целый ряд исследователей (Е.Н. Носов, П.Е. Сорокин и др.).
Так, последняя глава "Саги об Олаве Святом" в "Круге земном" Снорри Стурлусона повествует о поездке норвежских вождей на Русь за малолетним Магнусом в начале 1035 г. "Ранней весной начинают они свою поездку, Эйнар Брюхотряс и Кальв Арнасон, и была у них большая дружина и самые лучшие люди, какие только были для этого в Трёндалёге. Они поехали весной на восток через [горы] Кьёль до Ямталанда, затем в Хельсингьяланд и оказались в Свитьод, сели там на корабли, поплыли летом на восток в Гардарики, пришли осенью в Альдейгьюборг. Отправили они тогда послов в глубь страны в Хольмгард к конунгу Ярицлейву с сообщением, что они предлагают взять с собой Магнуса, сына конунга Олава Святого, и сопровождать его в Норег и оказать ему помощь в том, чтобы он добился своих родовых земель, и поддержат его в том, чтобы он стал конунгом над страной. И когда это сообщение достигло конунга Ярицлейва, тогда держал он совет с княгиней и другими своими хёвдингами. Все они согласились, что норвежцам следует послать слово и тем самым вызвать их к конунгу Ярицлейну и Магнусу. Был им дан мир для их поездки. И когда они прибыли в Хольмгард, то было решено между ними, что те норвежцы, которые туда приехали, переходят в руки Магнуса и становятся его людьми..." (F 1933, XXVII: 414-415).
Обратим внимание на выделенные части этого фрагмента. Приплывшие в Ладогу норвежцы не отправляются все вместе вглубь территории, а посылают послов (sendimenn) к князю с сообщением (med ordsendingum) о цели своей поездки. Ярослав получает это сообщение и после обсуждения сложившейся ситуации решает послать норвежцам, оставшимся в Ладоге, слово (gera orfl) и тем самым вызвать их (stelna peim pannug) к себе. Снорри тут же уточняет, что им был дан мир для их поездки (vam peim grip seld til peirar ferdar). Трижды употребленный здесь термин orfl - - "слово" (с вариантом orflsending "послание") пределенно указывает на то,что послы несли устную информацию. Для обозначения "мира" используется термин grip, отличающийся от синонимичного слова friflr -"мир" тем, что выражает понятие, ограниченное во времени и пространстве. Речь идет о гарантированном безопасном проезде от Ладоги до Новгорода.
Вероятно, о том же гарантированном безопасном проезде по территории Руси говорит и монах Теодрик, лаконично излагая в своей латиноязычной хронике "История о древних норвежских королях" (1177-1180 гг.) историю возведения Магнуса на престол. Когда на Русь пришли четыре знатных норвежца, Ингигерд, жена Ярослава, отказалась отдать им мальчика, "если они клятвенно не пообещают, что он будет провозглашен королем... Те же, пообещав все и даже больше того, что от них требовалось, получают разрешение уехать..." (MHN 1880: 44-45).
Мне представляется необходимым привлечь внимание также к "Саге о Магнусе" в своде королевских саг "Гнилая кожа" (1217-1222 гг.). Здесь не упоминается Альдейгьюборг (Ладога), и потому в работах, посвященных Ладоге, эта сага не фигурирует. Тем не менее информация, в ней содержащаяся, заслуживает самого пристального внимания. "Сага о Магнусе" в "Гнилой коже" имеет совершенно иной зачин, нежели во всех прочих источниках. (Исключение - тождественная "Гнилой коже" версия "Книги с Плоского острова" на дополнительных листах второй половины XV в., а также восходящий к "Гнилой коже" и лишь отличающийся незначительно стилистически вариант саги по рукописи XIV в. "Хульда"). Здесь сага открывается неким, не известным по другим исландско-норвежским сочинениям, текстом, который также называют "Прядью о Карле Несчастном". В "Пряди о Карле" говорится следующее: "Нет теперь мира между Свейном Альвивусоном и конунгом Ярицлейвом, потому что конунг Ярицлейв полагал, что норвежцы повели себя недостойно по отношению к святому конунгу Олаву, и некоторое время не было между ними торгового мира" (Msk. (1928-) 1932: 5; ср.: Fms. 1825-1837, VI: 7). Речь идет, как следует из дальнейшего изложения, о 1034 годе. Е.А. Мельникова рассматривает "указание на отсутствие торгового мира при Свейне" как свидетельство того, что такой мир между Русью и Норвегией существовал "в предшествующее время". Исследовательница заключает на этом основании, что "во время правления Олава Харальдссона был заключен торговый мир с Русью, обеспечивавший свободную торговлю и безопасность норвежских купцов на Руси". Наиболее вероятными годами заключения договора о торговом мире с Норвегией Мельникова считает 1024-1026 гг., проведенные Ярославом в Новгороде, между проигранной им битвой при Листвене и его возвращением в Киев (Мельникова 1997; Melnikova 1997).
События 1034 г. развиваются, по "Пряди о Карле", таким образом, что на Русь ("в Аустрвег") решают отправиться со своими людьми два норвежских купца (солевары, накопившие денег и занявшиеся торговлей), Карл и его брат Бьёрн. Они осознают, что "из-за заявлений конунга Свейна и конунга Ярицлейва и того немирья, которое существует между ними, это нельзя назвать безопасным". И всё же они плывут на восток, "пока не приходят в Аустррики; и встают там у большого торгового города". Думаю, можно не сомневаться, что "большим торговым городом", в котором купцы собираются "купить себе всего необходимого" и откуда затем отправляются в Холь-мгард (Новгород), была Ладога (ср.: Мельникова 1997: 38). Норвежским купцам грозит нападение со стороны местных жителей, и Карл отправляется к конунгу. "Ничего не говорится о его поездке, пока он не приходит к конунгу Ярицлейву и приветствовал его". Ярослав "велел взять его и тотчас заковать в цепи, и так было сделано". Однако по просьбе Магнуса он освободил Карла. "И так хочет Магнус, сказал он, "чтобы тебе был дан мир". ("И всем тем норвежцам," - добавляет "Книга с Плоского острова"). Ярослав предложил Карлу либо уехать назад в Норвегию ("Отправляйтесь с вашими товарами, как вам нравится"; в "Хульде" здесь следует вставка: "и позаботьтесь сами, чтобы вам был мир от других местных жителей, если я дам вам свободу"), либо остаться на зиму и весной выполнить его поручение.
Карл соглашается на второе предложение, едет по весне с поручением в Норвегию, но там попадает в неволю. Ему удается бежать не без помощи Кальва Арнасона, знатного норвежца, сражавшегося в битве при Стикластадире против Олава Святого, но сейчас готового присягнуть на верность его сыну Магнусу. "Затем едут они на восток в Гардарики к конунгу Магнусу, и оказывают конунг Ярицлейв и его люди Карлу самый что ни на есть радушный прием, и рассказывает он им все о своих поездках, и затем рассказывает он конунгу Магнусу о деле Кальва". Карл говорит, что Кальв готов поклясться, что он не убивал конунга Олава, и желает присягнуть на верность конунгу Магнусу. "И вот посылают за Кальвом. и получил уже Карл мир для него". Карл приехал к Ярославу. "Дал Карл тогда такую клятву, что он не убивал конунга Олава, и присягнул на верность с этого времени Магнусу".
Вновь, если обратить внимание на выделенные части этого рассказа, мы можем заметить, что, как и знатные норвежцы, купцы тоже все сразу не едут вглубь страны - - отправляется "к конунгу" один Карл. Очевидно, он должен получить разрешение ("мир") для остальных купцов на проезд от Ладоги до Новгорода. Когда Ярослав освобождает Карла, он говорит, что Магнус просит дать мир ему и всем тем норвежцам, т.е. "мир" для Карла - - не освобождение из заточения, а действительно право на провоз товаров, как и для остальных норвежцев, ожидающих его в Ладоге. Идущая ниже по тексту вставка в "Хульде", противопоставляющая "мир" от местных жителей по пути следования Карла и "свободу" от конунга, подчеркивает, что в понятие "мира" входит также "личная безопасность".
История Кальва Арнасона повторяет фактически ту же схему: "на восток в Гардарики" Карл и Кальв едут вместе, но к Ярославу приходит только Карл. Это означает, что Кальв остается ждать, чтобы ему дали "мир" на проезд. "Мир", который Карл получает для Кальва Арнасона, вероятнее всего является гарантией его неприкосновенности, поскольку Ярицлейв и Магнус убеждены, что отец Магнуса, конунг Олав Святой, был убит именно Кальвом.
При том, что эта версия прибытия Кальва на Русь находится в противоречии с остальными вариантами того же сюжета в королевских сагах, при том, что мы не стремимся к извлечению из этого повествования прямой, буквальной, информации, мы определенно располагаем здесь очень важной информацией косвенной, а именно -указанием на то, что знатный норвежец, политический противник русского князя, должен был ожидать предоставления ему права на проезд вглубь страны. И конечно, самым вероятным местом его временного пребывания была Ладога. Любопытен в этом отношении рассказ "Пряди об Эймунде" о путешествии на Русь Эймунда Хрингссона и Рагнара Агнарссона: "Эймунд со своими людьми не останавливаются теперь в пути, пока не пришли на восток в Хольмгард к конунгу Ярицлейву. Отправляются они сначала к конунгу Ярицлейву, как предложил Рагнар. Конунг Ярицлейв был в свойстве с Олавом, конунгом свеев. Он был женат на его дочери, Ингигерд. И когда конунг узнает об их прибытии туда в страну, посылает он мужей к ним с тем поручением, чтобы дать им мир и [пригласить их] к конунгу на хороший пир, и они охотно согласились" (Eym.s., 202).
Здесь в тексте содержится явное противоречие. Начинается рассказ со стереотипной формулы: "peir Ittu eigi fyrr fегб sinni en peir kmu..." "они не останавливались в своей поездке (они не прерывали своей поездки), пока не приехали..." (Cleasby, Gudbrand Vig-fusson 1957: 385). Но через три фразы выясняется, что остановиться им, скорее всего, пришлось, воль только после того, как Ярослав узнал об их приезде, он послал им "мир". (Здесь, впрочем, вместо термина "Irifl", "мир, личная безопасность", употреблен термин "friflland", "мирная земля", использовавшийся традиционно викингами, когда они давали обязательство не грабить ту или иную территорию при условии, что им будут гарантированы приют и свободная торговля). Похоже, что, вопреки стереотипному рассказу, в тексте отразились реальные черты - невозможность для знатных скандинавов беспрепятственно добраться до Новгорода и вероятная их остановка в Ладоге.
Вопрос в том, какого времени события перед нами начала XI в., когда Эймунд и его попутчики отправились на Русь к князю Ярославу Мудрому, или конца XIV в., когда в состав самой крупной исландской рукописи "Книга с Плоского острова" (1387-1394 гг.) вошла "Прядь об Эймунде"? Приведенная выше стереотипная формула относительно безостановочного пути применялась в сагах в тех случаях, когда автор не располагал сведениями о каких-либо событиях во время пути. Делалось это регулярно и почти автоматически. Если бы составитель "Книги с Плоского острова" сознательно вносил в сагу информацию о "мире", данном путешественникам Ярославом, он должен был бы опустить "путевую формулу". Вероятнее, на мой взгляд, вторая возможность: составитель "Книги с Плоского острова" не придал значения рассказу о "мире", который присутствовал в более раннем тексте, и потому описал маршрут Эймунда еще и традиционным образом.
Вероятнее всего, и в XI в. "мир" давался тем же способом, что и в более позднее время. Для XII и XIII вв. мы такой информацией располагаем. Так, под 1188 г. Новгородская I летопись рассказывает о конфликте между новгородскими и немецкими купцами: в ответ на конфискацию новгородских товаров на Готланде новгородцы не позволили своим купцам отправиться за море, а находившихся в Новгороде варягов отпустили на очень сложных условиях - "ни съла въдаша Варягом, но пустиша я без мира" (НПЛ 1950: 39). Варяги, отпущенные из Новгорода, тем самым, не имеют гарантий личной безопасности: у них нет "мира", т.е. некоего охранного документа, и нет с ними "съла", т.е. человека, обязанного сопровождать иностранцев в пределах Новгородской земли, как при приезде, так и при отъезде (Рыбина 1986: 29, примеч. 15). О "послах", выполняющих указанные функции, говорится в Торговом договоре Великого Новгорода с Немецкой Ганзой и Готландом от 1259 г. ив Проекте договора Великого Новгорода с немецкими городами и Готландом от 1269 г. (ГВНП 1949: NN 29, 31).
О том, как осуществлялись контрольные функции, как передавалась информация, в какой форме давался "мир", мы можем судить также по серии работ, посвященных функционированию подвесок со знаками Рюриковичей на Руси и верительных знаков (jartcgnir) в Скандинавии (см., например: Белецкий 1996; Молчанов 1996).
Вполне естественно, что опорными и контрольными пунктами на водном пути от Ладоги до Новгорода служила цепочка укрепленных поселений, располагавшихся вдоль Волхова. - Любша, Новые Дубовики. Городище, Холопий городок. Ладога действительно занимала "ключевое положение на этом пути, ведущем из Балтики вглубь Руси и далее на Восток". А.Н. Кирпичников полагает, "что торго-во-пропускныс функции Ладожской области, отчетливо выступающие но времена новгородско-ганзейской "коммерции", были унаследованы от значительно более ранней поры" (Кирпичников 1979: 96). Вероятно, в сагах мы находим подтверждение этого тезиса ученого.


Белецкий, С.В. 1996. Подвеска с родовыми знаками из Рождественского
могильника // Ладога и Северная Европа. Вторые чтения памяти Анны
Мачинской: 35-40. СПб.


ГВНП. 1949. Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.-Л.

Джаксон, Т.Н. 1997. Ладога саг в археологическом освещении // Дивинец Староладожский. Междисциплинарные исследования: 61-64. СПб.

Кирпичников, А.Н. 1979. Ладога и Ладожская волость в период раннего средневековья // Славяне и Русь (На материалах восточнославянских племен
и Древней Руси). Киев.

Кирпичников, А.Н., Е.А. Рябинин, В.П. Петренко. 1985. Некоторые итоги изучения
средневековой Ладоги // Новое в археологии Северо-Запада СССР: 48-51. Л.

Кирпичников, А.Н., В.Д. Сарабьянов. 1996. Ладога -- древняя столица Руси.
СПб.

Мельникова, Е.А. 1997. Торговый мир Руси и Норвегии 1024-1028 гг. //
Восточная Европа в древности и средневековье. Международная договорная
практика Древней Руси // IX Чтения памяти В.Т. Пашуто. Материалы
к конференции: 35-41. М.

Молчанов, А.А. 1996. "Верительные знаки" в древнескандинавских сагах // Ладога
и Северная Европа. Вторые чтения памяти Анны Мачинской: 32-35. СПб.

НПЛ. 1950. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов /
Под ред. и с предисловием А.Н. Насонова. М.-Л.

Носов, Е.Н. 1981. Волховский водный путь и поселения конца I тысячелетия
н.э. // Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Института
археологии АН СССР 164. Л. 1984. Поселения IX-X вв. в окрестностях Новгорода // Новгородский край: 123-127. Л.

Рыбина, Е.А. 1986. Иноземные дворы в Новгороде XII-XVII вв. М.

Сорокин, П.Е. 1993. К вопросу о сообщении Новгорода с Балтийским регионом в средневековье // Новгород и Новгородская земля: История и археология: 110-115. Новгород.

Cleasby R., Gudbrand Vigfiisson. 1957. An Icelandic-English Dictionary. Oxford.

Fms. 1825-1837. Formanna sogur eptir go'mlum handritum. Kaupmannahofn, B.
1-XI1.

IF. 1933. Islenzk fornit. Reykjavik.

Melnikova E.A. 1997. Par var eigi kaupfridr i milli Svenx ok Jariz/efs: A Russian-Norwegian trade treaty concluded in 1024-1028? // Archiv und Geschichte im Ostseeraum. Festschrift fur Sten Korner: 15-24. Kiel.

MHN. 1880. Monumenta historica Norvegias. Latinske kildeskrifter til Norges historic i middelalderen / G. Storm. Kristiania.

Msk. (1928-) 1932. Morkinskinna // Finnur Jnsson (SUGNL. B. 53). Copenhagen.


к списку публикаций


Нравится