ENG | РУС Новости О музее Посетителю Достопримечательности Литература Контакты Археологические исследования Фестиваль

Мероприятия


Нефедов В. С.

Нефёдов В. С. К предыстории пути «из варяг в греки» (ок. 750 – 850 гг.)


   Путь «из варяг в греки» понимается здесь прежде всего как меридианальная система транзитных коммуникаций, связавшая север и юг Восточной Европы в кон. I – самом нач. II тыс. н.э. и сыгравшая важную роль в образовании Древнерусского государства. В археологической литературе путь «из варяг в греки» принято рассматривать как феномен X – нач. XI вв. [Авдусин 1972; Лебедев 1975], хотя письменные источники прямо или косвенно фиксируют его использование в военно-политических целях (эпизодическое?) на протяжении большей части IX в. Традиционные археологические индикаторы транзитных военно-торговых путей кон. I тыс. в Восточной Европе (полиэтничные торгово-ремесленные центры, скандинавские и, в меньшей степени, синхронные византийские и восточные древности, т.н. «вещи, появившиеся благодаря скандинавам», «торговый инвентарь», клады и т. д.) на большей части известного по ПВЛ меридианального маршрута датируются не ранее кон. IX(?) – 1-й пол. X вв. (исключения рассмотрены ниже). Попытки их удревнения в бассейне Днепра и Днепро-Двинском междуречье до 2-й пол. IX в. или более раннего времени [Булкин 1973, 1977; Лебедев 1985; Андрощук 1995; Ширинский 1997] основаны на недостаточной или источниковедчески несостоятельной аргументации.
    Однако, перечисленные данные наиболее информативны для периода стабильного функционирования пути «из варяг в греки», когда он представлял собой сложную коммуникационную систему, обеспеченную иерархической, быстро развивавшейся инфраструктурой. Очевидно, для изучения условий и динамики формирования этой системы они не вполне применимы или должны рассматриваться в более широком контексте. Очевидно также, что путь не мог возникнуть внезапно, т.е. он складывался в течение определенного времени. В настоящей работе предпринята попытка выявить основные факторы и кратко охарактеризовать начальный этап этого процесса.
    Первым из важнейших факторов формирования пути «из варяг в греки» является славянское расселение в Восточной Европе в VIII в. В самом общем виде его можно представить так. В кон. VII –  нач. VIII вв. в Среднем Поднепровье появились памятники типа Сахновка–Хитцы, включая верхний слой Пастырского городища. На левобережье Днепра на их основе складывается роменская культура. По-видимому, этот культурно-хронологический горизонт связан с продвижением в бассейн Днепра группы славянского населения из Нижнего Подунавья [Щеглова 1991; Приходнюк 1996; Григорьев 2000]. В сер. – 3-й четв. VIII в. в Верхнем Поднепровье формируется культура смоленских длинных курганов. Происхождение ее носителей, по крайней мере частично, связано с населением, оставившим древности сахновского и волынцевского типов [Нефёдов 2000]. Продвижение славян в Приильменье и Поволховье относится ко 2-й пол. VIII в. В Ладоге они появились со II строительного яруса по Кузьмину–Мачинской (ок. 770 г.), южнее, на селище Прость, вероятно, немного раньше [Носов, Ершевский, Плохов 1998, 1999]. Не позднее 1-й трети IX в. в основном сложилась «преддревнерусская культура» Северо-Запада. Ее происхождение связывается со славянским населением более южных регионов Восточной Европы или побережья Балтики [Мачинский 1982; Седов 1982; Кузьмин, Мачинская 1989; Кузьмин 1989, 1998].
   Славянское расселение кон. VII – нач. IX вв., охватившее обширную территорию от Подунавья до Балтики, правомерно рассматривать в виде единого процесса, состоявшего из взаимосвязанных этапов, в результате которого в Восточной Европе оформились крупные славянские группировки (летописные поляне/северяне, кривичи и словене), занявшие три ключевых участка будущего меридианального пути (Поволховье, Днепро-Двинское междуречье, Среднее Поднепровье) и связанные, с одной стороны, со Скандинавией, с другой, – с Хазарским каганатом. Их поселенческие структуры стали основой инфраструктуры пути «из варяг в греки». Их культурное сходство, усиленное общностью или близостью происхождения, создало благоприятные условия для взаимных контактов и, как следствие, образования единой коммуникационной системы.
    Наличие ранних связей между упомянутыми группировками является вторым фактором формирования пути «из варяг в греки». Показателем регулярных контактов носителей КСДК с более южными районами (прежде всего с роменским населением) выступают многочисленные салтовские древности, в т.ч. детали ременных гарнитур, из смоленских длинных курганов (раскопки В.И. Сизова, Е.А. Шмидта, С.С. Ширинского). Самые ранние находки (2-я пол. VIII – 1-я пол. IX вв.): Цурковка, к. 2 [Шмидт 1958], Арефино, к. 4(6) (1881 г.) и к. 2, Сельцо, к. 12, Шугайлово, к. 7, Шишкино, к. 1 (2) (1881 г.), Слобода-Глушица, к. 11 [Третьяков, Шмидт 1963] и др. (рис. 1). Синхронное проникновение на юг украшений КСДК маркируется частью головного венчика из ранней катакомбы Верхне-Салтовского могильника [Федоровский 1914], трапециевидными подвесками из Ивахниковского клада и Марьяновки [Макаренко 1908; Самоквасов 1917], круглыми бляхами с городища Супруты (С.А. Изюмова). «Неволинскую» поясную бляшку из Пнёвой Слободы, к. 1 (В.И. Сизов) допустимо рассматривать в одном ряду с находками этого круга в Поволховье (Победище, Прость), хотя она могла попасть в Смоленское Поднепровье и другим путем, в т.ч. с юга. В Ладоге самым ранним артефактом КСДК является височное кольцо из I яруса (ок. 750–770 гг.) [Рябинин 1985]. Оно представляет собой ювелирный лом, но доказывает наличие контактов (возможно, опосредованных) с Верхним Поднепровьем. К IV–V ярусам (ок. 810–865 гг.) относится несколько украшений того же происхождения [Давидан 1986], которые уже свидетельствуют о присутствии в Ладоге кривичей. Примечательно, что эти находки синхронны появлению в Поволховье салтовских вещей, так что не исключено проникновение последних на Северо-Запад не только по волжскому, но и по днепровскому пути.
    Проведенный обзор демонстрирует существование уже во 2-й пол. VIII – 1-й пол. IX вв. в Восточной Европе меридианального направления культурных и, вероятно, торговых связей, которые лучше прослеживаются в бассейнах Днепра и Зап. Двины и менее четко – между ними и Поволховьем.
    Третьим фактором формирования пути «из варяг в греки» является включение жившего на нем населения в международную торговлю, основным индикатором чего служат находки монетных кладов. На север (Поволховье) и юг (левобережье Среднего Поднепровья) Восточной Европы куфическое серебро начало поступать практически одновременно, в кон. VIII – нач. IX вв. [Носов 1976; Фомин 1982; Зоценко 1996]. В центральной части меридианального маршрута, в населенном кривичами Днепро-Ловатском междуречье, циркуляция восточной монеты началась не позднее 2-й четв. IX в. (рис. 1). Примечательно, что самые ранние клады (810-е гг.) найдены на северной и южной периферии этого региона, что косвенно подтверждает проникновение монеты как с юга, из Нижнего Подесенья и Гомельского Поднепровья, так и с севера. Прямым доказательством существования северного монетного потока является наличие в кладе у д. Кислая полубрактеата Хедебю [Шмидт 1969]. Однако, утверждать, что уже в 1-й пол. IX в. серебро циркулировало на всем протяжении пути «из варяг в греки», преждевременно, поскольку клады этого времени не известны в бассейне Ловати.
    Дальнейшее формирование и развитие пути «из варяг в греки» было обусловлено превращением его в трансъевропейскую систему военно-торговых коммуникаций, произошедшим во многом благодаря освоению этого пути скандинавскими отрядами, а также установлением над ним государственного контроля. В результате стабилизировались его основные маршруты, наиболее удобные для транзитных сообщений, и усложнилась инфраструктура. Действие этих факторов происходит позже рассматриваемого периода. Комплексы IX в. с североевропейскими вещами в бассейне Днепра не известны. В бассейне Зап. Двины они есть, но не обязательно относятся к 1-й пол. IX в. (Торопец 2, к. 23 [Корзухина 1964], Шугайлово, к. 6 (Е.А. Шмидт) (рис. 1); другие ранние находки (Клименки, Рокот) не поддаются узкой датировке).
      Таким образом, начальный этап формирования пути «из варяг в греки» следует относить ко 2-й пол. VIII – 1-й пол. IX вв. и рассматривать его в первую очередь в контексте этнокультурных и социально-экономических процессов, происходивших внутри славянского мира Восточной Европы, а не славяно-скандинавских отношений. Скандинавы (точнее, надэтничная военно-торговая «корпорация», в которой они играли главную роль) подключились к процессу становления меридианального пути и активизировали его позднее, когда он зашел достаточно далеко, чтобы стать необратимым.



Рис. 1. Некоторые «импорты» VIII – IX вв. и клады 1-й пол. IX в. в Днепро-Ловатском междуречье.

А – погребения КСДК с ранними деталями ременных гарнитур и скандинавскими вещами: 1 – Торопец, 2 – Шугайлово, 3 – Шишкино (Городок), 4 – Сельцо (Ярцево), 5 – Пнёво, 6 – Цурковка, 7 – Арефино, 8 – Слобода-Глушица.
B – клады: 1 – Набатово, 815/816 г., 2 – Глазуново, 822/823 г., 3 – близ Витебска, 833/834 г., 4 – близ Богушевска, 822/823 г., 5 – Добрино, 841/842 г., 6 – Кислая, ок. 830 г., 7 – близ Могилёва, 814/815 г.




Нравится