ENG | РУС Новости О музее Посетителю Достопримечательности Литература Контакты Археологические исследования Фестиваль

Мероприятия


Новоселов Н. В.


Новоселов Н. В., Хрусталев Д. Г. «Митрополичий град» Милитин и ранняя история Смоленска


   В общерусских летописных сводах 1-й пол. XVI в. сохранилась пространная статья, повествующая о деятельности митрополита Ефрема Переяславского. Отдельные ее части производятся исследователями из неизвестного источника, условно названного Б.М. Клоссом «Повестью о святем Ефреме митрополите киевском и всеа Руси» (Клосс 1980: 68-83). К этому источнику относят в частности сообщение о «митрополичьем граде» Милитине, где, как и в самом Переяславле, Ефремом были устроены «врачеве и болници, всемъ приходящимъ безмездно врачевание» (ПСРЛ IX: 116; XXI: 175).
   Проблема локализации «митрополичьего града» Милитина привлекала исследователей давно. В качестве наиболее известных из предлагавшихся вариантов назовем город Мелитину в Малой Армении (Карамзин 1989: 152, прим. 160), летописный Малотин близ Переяславля (Макарий 1995: 161, прим. 30; Барсов 1865: 124), Микитин (Микулин) в Рязанской земле (Тихомиров 1979: 137). Все эти версии в настоящее время признаются малоубедительными (Коринный 1992: 247-248).
   С другой стороны, Русские средневековые источники часто демонстрируют употребление слова «Милитин» («Митилин») в качестве условного обобщающего топонима, под которым понимается авторитетная и весьма отдаленная византийская епархия. Например, о смерти митрополита Алексея 12 февраля 1377 г. в Симеоновской летописи говорится, что это случилось «на память святого отца Мелетиа, епископа Мелетиискаго», хотя речь, естественно, идет о Св. Мелетии Антиохийском. А в «Сказании о князьях Владимирских» повествуется о том, что Константин Мономах направил к Владимиру Мономаху «отъ своеа главы венецъ царьский» и посольство в составе: «Неофита, митрополита Ефесскаго, и съ нимъ два епископа Митилинска и Милитинска, и стратига Антиохийска, и агустолиа Александрийска, игемона Иерусалимска Еустафья» (ПСРЛ VII: 23; IX: 144; XXI: 247; Дмитриева 1955: 164, 177, 183, 190, 194, 198, 210; курсив наш – Н.Н., Д.Х.). Это сочинение было очень известно в XVI в. и входило в идеологический миф Московского государства, его использовали в дипломатических спорах, а при Иване Грозном даже включили во Вступление к чину венчания на царство (Дмитриева 1955: 129-135). Автор Сказания описывал посольство к русскому князю «от всего православного Востока», который должны были представлять главы тех епархий, чьи названия были «на слуху», знакомы читателю, воспринимались в качестве знаменитых и легендарных.
   Устоявшегося написания реальных греческих топонимов Мелитена (Мал. Армения) и Митилена (о. Лесбос) в русских летописях не было, слова путались и переплетались (ПСРЛ IV: 15; V: 91; VI: 19; IX: 144; XII: 198, 199; XXI: 175; Дмитриева 1955: 190, 194, 198).
   Вышеизложенное позволяет предположить, что в интересующем нас сообщении речь идет не о неправильном прочтении греческого топонима, а о неправильном прочтении топонима, написанного по-гречески. При этом был указан русский населенный пункт, который только и мог быть митрополичьим городом в период святительства Ефрема в Переяславле.
   В какой-то момент времени условный Митилин-Милитин мог стать самодовлеющим для русского книжника. Встретив в испорченном греческом тексте слово, напоминающее легендарный топоним, русский автор XV-XVI в. немедленно подпадал под его влияние. К тому же, ошибки переводчиков при переводе хотя бы только на греческий приводили к самым невероятным изменениям текста.
   Примером тому служит актуальный для темы нашей работы трактат Константина Багрянородного «Об управлении империей», где упоминается русская крепость Милиниска (Μιλινίσκα), под которой традиционно понимается Смоленск (Константин Багрянородный 1991: 44). Н.Н. Дурново считал, что первоначально топоним мог стоять в родительном падеже (της Μιλινίσκας), где ι первого слога является опиской «под влиянием ι следующего слога» (της Μολινίσκας), а «пропуск начального σ может рассматриваться как пропуск одной из двух рядом стоящих одинаковых букв» (Дурново 1969: 224, прим. 4). Р. Якобсон предложил объяснять утрату σ русской формой «и-Смольньска», которую греческий составитель мог прочитать как «из-Мольньска», откуда именительный падеж – Μολινίσκα (Константин Багрянородный 1991: 312, прим.11).
Звуковая согласованность слов позволяет представить летописный Милитин (Μιλιτίν) Ефрема Переяславского в качестве искаженного варианта топонима «Смоленск» (Σμολινίσκα), до неузнаваемости измененного двойным переводом: [Σ] μ (ο/ι) λι (ν/τ) ί [σκα]. Здесь чередуются ι/ο и τ/ν, что возможно, а также утрачено окончание (σκα, σκον или σκας), которое могло быть присоединено к началу следующего слова. Таким словом могло быть «σκευάςω» – устраивать, украшать, затевать что-то новое (ср. в Никоновской летописи: «вь Милитине въ своемъ граде устрои»; в Степенной книге: «во своемъ граде Милитине устрои») или «σκευοποιεω» – изготовлять (делать) (ср. в Степенной книге: «и врачеве и больницы уготова»).
   Пожалуй, набор допущений здесь не столь велик, если сравнивать его, например, с прочтением Τελιούτζαν как Любечь (τε Λ[ι]ού<β><?>τζ [αν]) в том же тексте Константина Багрянородного (Константин Багрянородный 1991: 45). К тому же, в отношении Милитина речь идет о двойном переводе (на греческий и с греческого), что само по себе вызывает подозрения в правильности написания.
   Подведем предварительные итоги. Версию о соотнесении града Милитина со Смоленском конечно нельзя признать неоспоримой. Предложенная схема преобразования Смоленска в Милитин хотя и возможна, но выглядит излишне громоздкой. В то же время, предложенный вариант имеет не меньше, а, пожалуй, даже больше прав на существование, чем другие версии локализации града Милитина, что позволяет использовать его в дальнейших построениях в качестве допущения.
   Итак, допустим, что в предполагаемом источнике интересующего нас текста могло читаться испорченное греческим русское слово «Смоленск». При таком допущении мы попадаем в исключительную по ценности смысловую ситуацию. Отождествление «митрополичьего града» Милитина со Смоленском позволяет представить казалось бы разрозненные исторические факты звеньями одной логической цепи.
   Конец XI в. являлся одним из наиболее значимых периодов в истории Смоленска. В настоящее время считается общепризнанным, что Смоленск был «перенесен» на современное место с территории Гнездовского комплекса, расположенного в 12 км ниже по течению Днепра (Ляпушкин 1971: 33-37; Алексеев 1977: 83-103; Алексеев 1980: 135-154). Данные археологических исследований позволяют относить древнейшие слои на современной территории Смоленска ко второй половине XI в. Разумеется, такое мероприятие как перенос города, не может быть датировано с точностью до года. Однако анализ письменных источников позволяет предположить если не начало, то максимальную активизацию этого процесса после Любического съезда (1097 г.), когда Смоленская земля была включена в состав территориальных держаний Владимира Мономаха, занимавшего в это время переяславский стол. На рубеже XI – XII вв. Мономах трижды посещал Смоленск, что свидетельствует о его заинтересованности в этом центре. В одну из этих поездок им был заложен Успенский собор – первый каменный храм Смоленска.
   Летописи дают различные даты основания Успенского собора (ПСРЛ II: 250; IV, ч. 1: 138; VII: 18; IX: 137; XV: 188; XX, ч.1: 101; XXIII, 28). Так в Никоновской летописи закладка собора отмечена «месяца маиа 2, въ 3 часъ дне» в 1101 г., а в Новгородской IV и Владимирском летописце это событие относится к «марта 7, на средокрестье» 1100 г. Учитывая то, что в половине списков Никоновской летописи цифра 2 отсутствует, позволим предположить, что речь идет об описке. Возможно, первоначально текст читался как «маа5 з!!», т.е. «марта 7». Утрата титла и неточность в написании привела к прочтению «маэ в!!».
С другой стороны, весьма примечательна дата 7 марта. 7 марта 1100 г. действительно было средокрестье, а также память Святых мучеников епископов Херсонских, перечень которых возглавляют имена Василия и Ефрема. Подобный угол зрения позволяет определить акцию закладки собора 7 марта 1100 г. очень символичной: именно верховные властители (светский и церковный) с христианскими именами Василий (Владимир Мономах) и Ефрем выступают инициаторами создания первого Смоленского храма. Надо полагать, в этом событии должны были участвовать и Владимир Мономах и Ефрем Переяславский.
   Основание смоленского храма можно рассматривать как одно из мероприятий, связанных с устройством города на новом месте. Создание каменного храма при основании нового поселения вообще можно считать характерной особенностью градостроительной деятельности Владимира Мономаха. Так после сожжения Суздаля Олегом Святославичем в 1096 г. Мономах заново отстраивает город и возводит в нем каменную церковь Богородицы. В 1098 г. он закладывает Остерский городок, и примерно в это же время в нем возводится каменный храм. В 1108 г. он закладывает Владимир на Клязьме и строит там каменный храм Спаса. Эта традиция была продолжена его сыном Юрием Долгоруким. Одним из первых мероприятий Юрия в связи с переносом Переяславля-Залесского «от Клещина» стало строительство каменного Спасского собора (ПСРЛ IV: 8).
   Большинство летописей называют заложенный в 1100 г. Успенский храм в Смоленске «епископской церковью». К этому известию можно добавить сообщение «Жалованной записи смоленского князя Ростислава Мстиславича цеpкви Богоpодицы и епископу на земельный участок» (30 сентября 1150 г.) о передаче («жалование») смоленского детинца епископской кафедре: «[А] се и еще и холмъ даю святеи Богоpодици и епископу, яко же дано дедом моим Володи[м]еpом Семеонови пpеже епископу стpоити наpяд цеpковныи и утвеpженье» (ДКУ: 146; курсив наш Н.Н., Д.Х.). Эти сообщения позволили А. Поппэ предположить, что Ефрем и Мономах пытались организовать в Смоленске епископскую кафедру, подчиненную не Киеву, а Переяславлю (Поппэ 1966: 70). Возможно, стремлением усилить церковный контроль над Смоленском, объясняется участие Ефрема в мероприятиях по переносу города и строительстве первого каменного храма. Сам факт передачи смоленского детинца епископской кафедре в 1150 г. косвенным образом указывает на особую роль, которую играла Церковь в деле организации нового поселения.
   В летописной статье о деятельности Ефрема Переяславского город Милитин назван «митрополичьим градом», что, на наш взгляд, вполне соответствует статусу Смоленска в конце XI - начале XII в. и заставляет особенно подчеркнуть приоритет Церкви в основании и утверждении нового поселения. На данном историческом этапе «перенесенный» Смоленск, вероятно, противопоставлялся Гнездовскому поселению. При подобной «соревновательности» новый центр должен был обладать исключительно привлекательными условиями для населения, что должно было обеспечиваться покровительством Церкви и князя, митрополита Ефрема и Владимира Мономаха. Возможно, именно в рамках этих мероприятий следует рассматривать организацию «безмездных больниц».
   Цели светской и духовной власти постоянно переплетались, но именно здесь мы приобретаем уникальное свидетельство активной позиции Церкви в градостроительстве, ее тесном союзе и согласованности действий с княжеской администрацией.



Список литературы

-  Алексеев Л.В. 1977. О древнем Смоленске // СА, № 1.
-  Алексеев Л.В. 1980. Смоленская земля в IX-XIII вв. М.
-  Барсов Н.П. 1865. Материалы для историко-географического словаря России. I
-  Географический словарь Русской земли (IX-XIV ст.). Вильна.
-  ДКУ. Дpевнеpусские княжеские уставы XI-XV вв./ Издание подгот. Я.Н. Щапов. М.,1976.
-  Дмитриева Р.П. 1955. Сказание о князьях владимирских. М.-Л.
-  Дурново Н.Н. 1969. Введение в историю русского языка. М.
-  Каpамзин Н.М. 1989. Истоpия госудаpства Российского. Т. 2-3. М.
-  Клосс Б.М. 1980. Никоновский свод и русские летописи XVI-XVII веков. М.
-  Константин Багрянородный 1991. Об управлении империей. М.
-  Коринный Н.Н. 1992. Переяславская земля X- первая половина XIII века. Киев.
-  Ляпушкин И.И. 1971. Гнездово и Смоленск // Проблемы истории феодальной России. Л.
-  Макарий 1995. История русской церкви. Кн. 2. М.
-  Поппэ А.В.1966.Учредительная грамота смоленской епископии // Археографический ежегодник 1965 г.
-  Тихомиров М.Н. 1979. Русское летописание. М.


к списку публикаций


Нравится