ENG | РУС Новости О музее Посетителю Достопримечательности Литература Контакты Археологические исследования Фестиваль

Мероприятия


Новоселов Н. В.


Новоселов Н. В., Хрусталев Д. Г. Храм на «старой основе» – церковь Жен Мироносиц в Новгороде (опыт исторической реконструкции)


    Дошедшая до наших дней церковь Жен Мироносиц на Ярославовом дворище в своих основных формах является постройкой начала XVI в. Существующему зданию предшествовала церковь 1445 г. (НПЛ; 425), упомянутая позднее в 1477 г (ПСРЛ; IV, 609) и в «Семисоборной росписи» 1463 - 1508 гг. (Янин 1976: 114). Однако и она, по-видимому, не была первым каменным храмом на этом месте.
     Под 6953 (1445 г) Новгородская первая летопись сообщает: «Того же лета поставиша княжанци церковь камену святыхъ Мироносиць на старой основе» (НПЛ; 425). Аналогичное сообщение содержат и другие летописи (ПСРЛ; IV, 441; XVI, 187). Слова летописца «поставиша… на старой основе» однозначно указывают на то, что до строительства храма 1445 г. на этом месте уже существовал каменный храм. О предшественнике храма 1445 г. источники умалчивают. Исключение составляет лишь сообщение Новгородской третьей летописи о пожаре 1299 г, где в числе сгоревших церквей на Торговой стороне упомянута и эта церковь. Однако это сообщение справедливо было признано Д.А. Петровым и Л.А. Филипповой недостоверным (Петров, Филиппова 1995: 4).
В «Пояснительной записке к эскизному проекту восстановления и частичной рестав-рации церкви Жен Мироносиц» Т.В. Гладенко писала: «По своим внешним формам и массам она напоминает княжеское сооружение XII века» (Гладенко 1995: 10). Действительно, по ряду формальных признаков церковь Жен Мироносиц близка новгородским храмам первой половины XII в. Наличие на этом месте домонгольского храма, на основании которого было возведено существующее здание, допускали А.А. Строков и В.А. Богусевич (1939: 185 – 187). Однако поскольку в ходе исследовательских и реставрационных работ в 1956 – 1969 гг. (Т.В. Гладенко) никаких следов постройки домонгольского времени обнаружено не было, в науке утвердилось мнение, что храма XII в. на этом месте не существовало, а архаические черты дошедшей до нас постройки объясняются ориентацией строителей как на домонгольские памятники новгородского зодчества, так и на «архитектурные реставрации» середины XV в. Резюмируя имеющийся на сегодняшний день материал, Д.А. Петров замечал: «Вообще нет никаких признаков существования храма ранее рубежа XV – XVI в.» (1995: 31).
     Простая констатация отсутствия следов постройки предшествующей храму начала XVI в. сама по себе не является абсолютным доказательством того, что его не существовало, такие следы могут обнаружиться в ходе дальнейшего изучения памятника. Странно и то, что в ходе исследований не были обнаружены не только остатки домонгольской постройки, но и остатки постройки 1445 г. (!). Наконец, такая точка зрения не объясняет летописного сообщения о строительстве храма 1445 г «на старой основе», не объясняет она и других интересных, на наш взгляд, фактов: особого отношения к этому храму великокняжеской фамилии и необычного для древнерусской практики посвящения.
     Наоборот, если допустить, что существующее здание строится на основании храма 1445 г, который в свою очередь был построен «на старой основе», то есть принять летописное сообщение за истинную посылку, странные на первый взгляд факты получают новое интересное освещение.
     Если храм 1445 г действительно был создан «на старой основе», то этой «основой» для него могли быть лишь остатки храма первой половины XII в. На это со всей очевидностью указывает планеграфия и общая композиционная схема существующего здания. Появление постройки такого композиционного решения в XIII – первой половине XV в представляется маловероятным.
    Попробуем уточнить время создания этого храма. Существующая церковь Жен Ми-роносиц имеет одну характерную особенность – круглые западные подкупольные столбы. При возведении храма на старом основании мастера XV – XVI вв зачастую воссоздавали в общих чертах и его внешний облик. Особенно такая практика характерна для периода святительства Евфимия II (середина XV в). Не являются ли в таком случае круглые столбы церкви Жен Мироносиц реминисценцией творческих методов мастеров XII в? Если это так, то храм Мироносиц органически входит в группу памятников XII в, имевших круглые и восьмигранные столбы. Цепочка памятников, обладающих этим отличительным признаком, в хронологическом ракурсе может быть представлена следующим образом: собор Антониева монастыря (1117 – 1119 гг., западные подкупольные столбы восьмигранные); Иоанновский собор в Пскове (1130-е гг., западные подкупольные столбы восьмигранные, крайние западные столбы круглые); церковь Успения на Торгу (1135 – 1144, обе пары западных столбов имеют круглую форму[1] ). Примыкает к этим памятникам и церковь Параскевы Пятницы на Торгу, отличающаяся от своих полоцких и смоленских прототипов именно наличием круглых столбов (Воронин, Раппопорт 1979: 352). Эта церковь обычно признается постройкой 1207 г (НПЛ; 50), однако не исключена возможность того, что этот храм был основан раньше (в 1156 г, НПЛ; 30, или в 1191, НПЛ; 39), а позднее достроен или перестроен (Булкин 1997: 387 - 390). К этому же кругу памятников, правда, с некоторыми оговорками можно отнести и церковь Воскресения в Переяславле, близкую по своему облику Иоанновскому собору в Пскове (Новоселов 2001: 127 – 131; Иоаннисян 2001: 45). Ближайшими к церкви Жен Мироносиц из этой серии построек следует, вероятно, признать Иоанновский собор и церковь Успения на Торгу. Помимо формы столбов эти храмы сближает также отсутствие внутренних лопаток. Высокие круглые столбы, аналогичные столбам церкви Жен Мироносиц, имеют два из перечисленных храмов: церковь Успения и церковь Параскевы Пятницы. Названные особенности позволяют определить место храма Мироносиц в ряду этих построек между церковью Успения и церковью Параскевы Пятницы, и предположительно датировать его 40 – 50-ми гг. XII в.
     Посвящение Святым Женам Мироносицам весьма редко (и только с XVI в.) встречается среди православных храмов. Для XI-XIV вв. новгородская постройка предстает единственной на Руси. Это заставляет нас внимательнее присмотреться к ассоциативному значению подобного посвящения. Евангельский образ женщин-мироносиц выступает символом женской святости, примером для христианской женщины. Только женщины, везде следовавшие за Христом, остались верны Ему даже у подножия креста, где стояли вместе с Богоматерью и апостолом Иоанном. Даже Петр, так искренне обещавший умереть вместе с Учителем, в последнюю минуту дрогнул, отказался, отрекся. Погребение тела Спасителя совершалось поспешно, так как через несколько часов должен был начаться иудейский праздник Пасхи. На следующий день после Пасхи, в воскресенье рано утром женщины пришли ко гробу, чтобы докончить обряд погребения тела Спасителя – обмазать тело Христа миром (отчего – мироносицы). Именно они стали первыми свидетельницами Воскресения и известили о нем других учеников. Память Жен Мироносиц отмечается во вторую неделю по Пасхе и считается женским праздником. Традиция сохранила несколько имен Мироносиц (Мария Клеопова, Саломия), но самой известной и почитаемой мироносицей стала Мария Магдалина, культ которой особенно широко распространился в Западной Европе. Мария Магдалина раньше всех пришла ко гробу Спасителя и ей первой ангел возвестил о Воскресении. Позднее она направилась проповедовать о Воскресении в Рим и Западную Европу. В Италии и Франции показывают немало мест, которые, по преданию, посещала Св. Мария. На Руси культ Марии Магдалины никогда не был особенно распространен. Его развитие следует связывать с социальной верхушкой общества (княжеские жены) и, возможно, западноевропейским влиянием.
      Расположение церкви Жен Мироносиц на территории княжеского двора уже само по себе указывает на княжеский заказ. К этому следует добавить и особое отношение к храму со стороны великокняжеской семьи в XV – XVI вв. Церковь 1445 г. основывают «княжанцы», то есть княжьи люди. Причем этот год для великого князя Московского Василия II был особенно сложным: он проиграл сражение с татарами, попал в плен, из которого возвратился, заплатил тяжелый выкуп. В этот же год пожар уничтожил Москву. Жена Василия с «мироносицким» именем Мария (Ярославна, дочь Ярослава Владимировича Серпуховского) провела этот год в постоянных опасениях за жизнь супруга, который уже в следующем, 1446 г, был свергнут с престола и ослеплен. В том же 1445 г. в княжеской среде возник план альянса с тверским князем Борисом Александровичем, дочь которого, также носившая имя Мария, позднее была помолвлена с наследником великокняжеского стала будущим Иваном III. Обручение состоялось осенью 1446 г., а свадьба – в 1452 г. Весьма вероятно, что жены великих московских князей, носившие имя Марии, могли с особым вниманием относились к мироносицкому культу. Причем жена великого князя Василия III также имела имя, встречающееся среди мироносиц – Соломония (=Саломия). И именно Василия III Новгородская четвертая летопись называет в качестве заказчика храма Мироносиц начала XVI в. (ПСРЛ, IV, 612). Внимание к этой церкви проявлял и Иван IV, разместивший в 1572 г. в церковном подклете часть своей казны (Петров, Филиппова 1995: 4 – 6). Можно сказать, что в XV-XVI в. великие князья демонстрируют особенное, исключительное и личное отношение именно к этому новгородскому храму. Скорее всего, изначально это было связано с идеологическими установками московской власти и апелляциями к «старине» в период включения Новгорода в состав централизованного государства, то есть сохранялась память о некоей традиционной связи княжеской семьи с этой постройкой.
     Косвенным подтверждением княжеского заказа первоначальной постройки является отсутствие сообщения о строительстве храма XII в. в летописях. Упоминания о княжеской инициативе в каменном строительстве исчезают со страниц новгородской летописи после событий 1136 г., что, на наш взгляд, является безмолвным свидетельством жесткой борьбы между княжескими и республиканскими властными институтами Новгородского государства. Именно этим, в частности, мы склонны объяснять отсутствие в летописи известий о каменном строительстве в Ладоге (Новоселов 2002). Наивысшего накала эта борьба достигает, вероятно, в конце 40-х – начале 50-х гг. XII в., когда официальный глава Республики и ее духовный предстатель – епископ Нифонт – оказывается противником митрополита Клима Смолятича, ставленника великого князя Изяслава Мстиславича, сын которого, Ярослав как раз в это время занимал новгородский стол (осень 1148 г. – 26 марта 1154 г.). К политической борьбе в это время добавились противоречия в церковной сфере. Интересно отметить, что Ярослав Изяславич, прокняживший в Новгороде пять с половиной лет, упомянут в нов-городской летописи за период своего княжения лишь два раза: в связи с прибытием в Новгород и в связи с изгнанием (НПЛ: 28, 29).
     В 1151 г. умирает «Изяславна» (жена Изяслава Мстиславича). Летописный контекст позволяет сделать вывод о новгородском происхождении этого известия. В Новгородской (и Софийской) первой летописях оно звучит так: «На ту же зиму преставися княгыни Изяслав-ляя» (НПЛ: 29, 215; ПСРЛ, VI, 228). В южнорусских летописях аналогичное известие начинается со слов «в то же время» (ПСРЛ, I, 336; II, 446) или «того же лета» (ПСРЛ, VII, 56; IX, 191). Новгородская запись демонстрирует более точные временные ориентиры события, а, следовательно, можно предположить, что и умерла Изяславна в Новгороде. Вероятно, утратив способность деторождения, она была отдалена от мужа, поглощенного борьбой за Киев, и последние годы провела при сыне Ярославе. Подобную судьбу для жен «Мономахова племени» можно назвать даже традиционной. Так Гида Гаральдовна, первая жена Владимира Мономаха, последние годы (1092-99 гг.) жила в Новгороде у старшего сына Мстислава (Назаренко 2001: 596-607). Очень вероятно, что в Новгороде же при сыне Всеволоде Мстиславиче умерла в 1122 г. отвергнутая мужем Христина (НПЛ: 21, 205).
    Следует подчеркнуть, что во всех трех случаях (Гида, Христина, Изяславна) речь идет об иностранках. Как показывают последние работы А.В. Назаренко, Изяславна была представительница рода Штауфенов, возможно, дочерью императора Конрада III. Ее брак с Изяславом состоялся около 1131-32 гг. (Назаренко 1999: 167, 177, 179). Следовательно, она должна была происходить от первого брака Конрада (ок. 1115 г.) с Гертрудой фон Комбург (Gertrud von Comburg), дочерью графа Генриха фон Ротенбург-Комбург (Heinrich von Ro-thenburg-Comburg), умершей около 1130-31 гг. (Schwennicke 1998: 14; Decker-Hauff 1978: 3-12). Детство Изяславны должно было пройти в окрестностях монастыря Комбург (Comburg, современный - Grosscomburg), около Швабиш-Халля (Schwäbisch Hall), в котором позднее ее отец размещает свой двор (WH 1989: 197). Бенедиктинский монастырь в Комбурге основал дед Изяславны граф Бурхард (Burkhard) фон Ротенбург-Комбург в 1079 г. (WH 1989: 203). В 1086-88 гг. монастырь был реформирован монахами из Хирсау (Hirsau), с чем связывают и смену посвящения монастырского собора: с Св. Марии[2]  на Св. Николая (Joos 1975: 351). Сама по себе необычная смена посвящения храма демонстрирует нам особенное внимание к культам Св. Марии и Св. Николая (ср. композицию Ярославова дворища: Никольский собор и церковь Жен Мироносиц) в окружении графов Комбургов. В 1108-1120 гг. они создали рядом так называемый Малый Комбург (Kleincomburg) – женский монастырь Св. Эгидия (Propstei zum hl. Ägidius) (WH 1989: 205). Можно сказать, что в начале XII в. вокруг Швабиш-Халля сложился целый монастырский комплекс, покровительство которому после угасания династии Комбургов оказывали Штауфены. В этой среде проходило формирование Изяславны, которая, прибыв на Русь, скорее всего, сохранила свои религиозные предпочтения в указанных рамках.
     Таким образом, есть основания предполагать, что создание церкви Жен Мироносиц наиболее вероятно связывать с пребыванием в Новгороде жены Изяслава Мстиславича и его сына Ярослава на рубеже 40 - 50-х гг. XII в. Окончательным аргументом в этом вопросе, конечно, может быть только новое археологическое обследование памятника.


[1]  Столбы церкви Успения на Торгу, как и основной объем здания, относятся к XV в, однако, по мнению ряда специалистов, такую же форму имели и столбы храма XII в.
[2]   Какой именно Марии был посвящен этот храм неизвестно.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

-  Булкин Вал. А., 1997. Церковь Михаила Архангела на Прусской улице в Новгороде и новгородское зодчество начала XIII в. // Древнерусское искусство: Русь. Византия. Балканы. XIII в. СПб.
-  Гладенко Т.В., 1995. Пояснительная записка к искизному проекту восстановления с частичной реставрацией церкви Жен Мироносиц на Ярославовом Дворище в г. Новгороде // Церковь Жен
Мироносиц в Новгороде. Архив архитектуры. Вып. VII. М.
-  Иоаннисян О.М., 2001. Об отражении традиции новгородско-псковского зодчества в архитектуре Киева и Переяславля первой половины XII в. // Архитектурно-археологический семинар. Материалы заседания памяти Ю.П. Спегальского. СПб.
-  Назаренко А.В., 2001. Древняя Русь на международных путях. М.
-  Назаренко А.В., 1999. Первые контакты Штауфенов с Русью // Восточная Европа в исторической ретроспективе: К 80-летию В.Т. Пашуто. М.
-  Новоселов Н.В., 2001. Церковь Воскресения в Переяславле и новгородская архитектура 30 – 40-х годов XII в. // Миграции и оседлость от Дуная до Ладоги в первом тысячилетии христианской эры. Пятые чтения памяти Анны Мачинской. СПб.
-  Новоселов Н.В., 2002. Красноречивое молчание (новгородское летописание и ладожское строительство XII в.) // Староладожский сборник. Вып. 5 (в печати).
-  Петров Д.А., 1995. Место и значение церкви Жен Мироносиц в новгородской архитектуре конца XV – начала XVI вв. // Церковь Жен Мироносиц в Новгороде. Архив архитектуры. Вып. VII. М.
-  Петров Д.А., Филиппова Л.А., 1995. Церковь Жен Мироносиц по письменным источникам // Церковь Жен Мироносиц в Новгороде. Архив архитектуры. Вып. VII. М.
-  Строков А.А., Богусевич В.А., 1939. Новгород Великий. Л.
-  Янин В.Л., 1976. «Семисоборная роспись» Новгорода // Средневековая Русь. М.
-  Decker-Hauff Hansmartin, 1978. Konrad III und die Komburg// Württemberg-Franken, 62. Stutt-gart.
-  Joos Rudolf, 1975. Kloster Komburg im Mittelalter // Komburg, Germania Benedictina, 5.
-  Schwennicke Detlev, 1998. Europäische Stammtafeln. Neue Folge. Marburg.
-  WH, 1989. Württemberg und Hohenzollern. Stuttgart-Zürich.


к списку публикаций


Нравится