ENG | РУС Новости О музее Посетителю Достопримечательности Литература Контакты Археологические исследования Фестиваль

Мероприятия


Пескова А. А.


Пескова А. А. Энколпионы Старой Ладоги

    Находки створчатых крестов-энколпионов в культурном слое Старой Ладоги, как и в других городах Северной Руси, по сравнению с южнорусскими землями, довольно малочисленны. На сегодняшний день мы располагаем сведениями о 7 экземплярах (5 целых и 2 креста представлены отдельными створками). Часть из них происходит из раскопок А. Н. Кирпичникова и В. П. Петренко, другая —случайные находки, в том числе такие, которые связываются со Старой Ладогой предположительно[1].

Находки из раскопок:

   № 1. Энколпион с прямыми, немного расширяющимися концами (4x3,5 см), с оглавием; отлит из медного сплава; поверхность обеих створок гладкая, без изображений (рис. 1).
Раскопки В. П. Петренко 1976г. на левом берегу р. Ладожки: Раскоп I (на Варяжской ул.), кв. И/,0—4,60, гл. — 234 от К( 13 шт.), под настилом из корабельных досок, VII—VIII горизонты (Петренко 1985: 93, рис. 4а) (рис. 2).
   № 2. Энколпион с прямыми, слегка расширяющимися концами (3,3x2,5 см), с оглавием; отлит из медного сплава; на лицевой стороне схематичное изображение распятого Христа и креста над его головой, выполнены углубленными линиями, заполненными чернью, местами выкрошившейся; на оборотной — изображение Богоматери Оранты, исполненное в той же технике (рис. 3: 3). В Новгороде аналогичные складни обнаружены в слоях 10—30-х и 70-90-х гг. XII в. (Седова 1981:57, рис. 18:1,2).

Раскопки А. Н. Кирпичникова 1992г. на Земляном городище: найден в переотложенном слое насыпи земляного бастиона (Кирпичников 1992). Хранится в Староладожском музее-заповеднике.
   № 3. Энколпион с прямыми слегка расширяющимися концами (2 х 1,5 см), петли обломаны; отлит из медного сплава; на лицевой стороне изображение четырехконечного креста, выполненное углубленной линией без черни; на оборотной — черневое изображение четырехконечного креста (чернь местами выкрошилась) (рис. 3: 2). В Новгороде аналогичный энколпион найден в слое, датируемом от конца XII до 30-х гг. XIII в. (Седова 1981: рис. 18:5).

Рисунок из архива В. П. Петренко


    Раскопки А. Н. Кирпичникова 1992г. на Земляном городище: найден в переотложенном слое насыпи земляного бастиона (Кирпичников 1992). Хранится в Староладожском музее-заповеднике.

Случайные находки:
   № 4. Энколпион с закругленными концами и рельефными изображениями: на лицевой створке в центре — Богоматери Ассунты (с ладонями, раскрытыми перед грудью); в боковых медальонах — святых Козьмы и Дамиана; в верхнем и нижнем — святителей Петра и Василия (рис. 4: 2а); на оборотной створке в центре — Распятие, в боковых медальонах — предстоящие Богоматерь и Иоанн Богослов, в верхнем и нижнем — святители Николай и Григорий (рис. 4: 26). Сопроводительные рельефные зеркальные надписи на лицевой створке читаются с трудом



, на оборотной читается только надпись в верхнем медальоне (МНКОЛ), остальные слились еще при отливке; рельефы потертые.
    Найден в Старой Ладоге и доставлен Н. И. Репниковым в 1902 г. (очевидно, в Археологическую комиссию); сохранился только негатив в Фотоархиве ИИМК РАН, шифр 11-26713; опубликован — Кирпичников, Сарабьянов 1996: фото нас. 73.
   № 5. Лицевая створка энколпиона с закругленными концами; отлита из медного сплава; верхний медальон утрачен, имеются два сквозных отверстия в центральной части; рельефные изображения Распятия с предстоящими в боковых медальонах и архангелом в нижнем, как и сопроводительные надписи, выполнены в расчете на заполнение фона


 (№ 7) — из коллекции Н. И. Репникова. Рисунок Г. Ф. Корзухиной; 2,3-из раскопок
А. Н. Кирпичникова 1992 г. (№ 7, 2, 3). Рисунки Г. А. Кузнецовой

эмалью (рис. 4: /). Надписи под перекладиной крестного дерева:



Немногочисленные аналогии происходят из Среднего Поднепровья, Торопца и Болгара (Леопардов, Чернев 1890: табл. I: 6; Ханенко 1907, табл. XXXVIII: 591,592; Уваров 1908:188-190, рис. 171; № 118; Малевская, Корзухина 1960: 23—24; Малевская, Фоняков2000, рис. 71:1 верхний; Полубояринова 1988: 52—55, рис. 1).
Найден в Старой Ладоге в 1903 г. и доставлен Н. И. Репниковым в 1902 г. (очевидно, в ИАК); сохранился только негатив в Фотоархиве ИИМК РАН, шифр 11-26713; опубликован — Кирпичников, Сарабьянов 1996: фото на с. 73.
    № 6. Энколпион с прямыми слегка расширяющимися концами (7 х 5,4 см); отлит из медного сплава (рис. 5). На лицевой створке видны неясные врезные надписи; на оборотной: АГНОС ГЕОРГ. Найден в Старой Ладоге в 1903 г. «при копании могилы». Хранится в ГРМ.
   № 7. Лицевая створка энколпиона с прямыми слегка расширяющимися концами (3,5 х х 2,5 см); отлита из медного сплава; с полустертым черневым изображением распятого Христа и креста над его головой (рис. 3: 7). Аналогична соответствующей створке энколпиона № 2. Хранится в ГРМ. Из коллекции Н. И. Репникова, поступила из ГАИМК.
В составе староладожских энколпионов ясно выделяются 2 группы: 1) несомненно древнерусские (№ 2—5, 7); 2) византийские в широком понимании (№ 1, 6).
   Наибольший интерес среди них представляет энколпион, обнаруженный в раскопе на Варяжской улице под настилом пешеходной мостовой из корабельных досок. Автор раскопок В. П. Петренко связывал эту мостовую с VII—VIII строительными горизонтами. Порубочные даты сооружений, относящихся к этим горизонтам, охватывают период между 900 и 924 гг. (Петренко 1985: 93, рис. 4а). Четкая стратиграфическая дата, к тому же столь ранняя для энколпионов в Северной Европе, с одной стороны, делает рассматриваемую находку важной для изучения историко-культурных процессов в регионе, с другой — пополняет фонд опорных памятников этой категории древностей для дальнейших исследований. Несмотря на давнюю известность раннесредневековых крестов-складней в науке, многочисленность и широчайшую географию находок (от Северной Африки до Северной Европы), до сих пор наши представления о них носят самый общий характер. Еще со времен Н. П. Кондакова зарождение традиции изготовления крестов-мощевиков принято относить к VI в., в настоящее время эта гипотеза подкрепляется находками их в археологических комплексах, датирующихся V—VI вв. (Залесская 1988:95; Lovag 1971: прим. 33).



   Появившись, как принято считать, в восточных провинциях Византии — при монастырях и мартириях Сирии, Палестины и Малой Азии, т. е. у истоков культа святых, изображаемых на этих крестах-реликвариях (отсюда названия: «сирийские», «палестинские», «энколпионы Святой земли»), в послеиконоборческое время (IX—XII вв.) они получили широкое распространение во всем восточнохристианском мире. В. Н. Залесская связывает возрождение этой традиции в X в. с расцветом деятельности мелькитских религиозных центров (Залесская 1988: 98). Их продукция разносилась паломниками в самые отдаленные уголки Византии и за ее пределы, часто становясь образцом для подражания или прямого воспроизведения. Византийские ювелиры, работавшие в мастерских Константинополя с драгоценными материалами с применением сложных техник (эмали, скани, черни), создали на этой основе иные, несколько усложненные формы крестов. Христианизация Руси вызвала к жизни новый мощный пласт, по сути, тех же серийных крестов-складней, отливаемых из медных сплавов, не уступающих «сирийским» ни численностью, ни своеобразием и сочетающих в себе черты как столичных культовых памятников, так и собственно «сирийских». Их производство на Руси прослеживается по археологическим материалам только с XI в. Естественно, энколпион из раскопа на Варяжской улице, датируемый первой четвертью X в., мог быть только привозным. «Сирийских» энколпионов в домонгольских слоях древней Руси известно около 30 экз. Большинство их опубликовано В. А. Куницким (1990). Среди них до сих пор не было ни одного, надежно датированного. Из этого списка только гнездовская находка могла бы быть сопоставима со староладожской, но и она найдена в верхнем пахотном слое поселения. Отсутствие изображений и нетипичные как для «сирийских», так и для древнерусских энколпионов пропорции рассматриваемого


креста несколько ослабляют убедительность предложенной атрибуции. Бесспорна лишь форма его оглавия, весьма характерная для энколпионов Средиземноморья Х-ХII вв. Ближайшей аналогией может служить оглавие энколпиона из раскопок в Херсонесе 1900 г. (ИАК 1902: 30, рис. 35). Тем не менее среди сотен «сирийских», почти сплошь орнаменти-рованных крестов-складней встречаются отдельные неорнаментированные экземпляры, как, например, в сирийской коллекции культовых предметов Б. И. Ханенко, купленной в Дамаске и на Кипре между 1900 и 1915 гг. (Корзухина РА ИИМК РАН, ф. 77, д. 14, л. 22), или в собрании венгерского Национального музея (Lovag 1971: рис. 3: 3). На территории Балкано-Дунайского региона находки небольших гладких, без изображений энколпионов фиксируются в слоях, датируемых исследователями IX—Хвв. (Дончева-Петкова 1983: 116) и Х-ХI вв. (Вълева 1981: 83).
   Промежуточное положение между безусловно византийским (№ 1) и древнерусскими (№ 2—5, 7) в староладожской коллекции занимает несерийный энколпион (№ 6). По форме и пропорциям он может быть отнесен с равным основанием как к той, так и к другой группам. Среди древнерусских энколпионов неорнаментированные экземпляры так же редки, как и среди провинциально-византийских. Таковы неопубликованные кресты из раскопок М. К. Каргера на Шепетовском городище и находка из раскопок 1936 г. на усадьбе Петровского. Вообще прямоконечные энколпионы в массе древнерусских количественно уступают загнутоконечным и большей частью имеют черневые изображения, появление которых в древнерусском культовом литье Г. Ф. Корзухина относит к третьей четверти XII в., отмечая при этом, что и сама форма, и стилистические особенности изображений, сближающие их с «сирийскими», позволяют связывать само возникновение этих крестов с новым импульсом провинциально-византийской культовой пластики (Корзухина РА ИИМК РАН, ф. 77, д. 17). Предложенная Г. Ф. Корзухиной датировка этой группы энколпионов не согласуется с датировкой аналогичных новгородских предметов, удревняющей их до первой четверти XII в. (Седова 1981:61). Но староладожский несерийный прямоконечный энколпион выполнен без применения черни. К тому же сохранившиеся на нем надписи позволяют предположить, что изначально это был провинциально-византийский крест, на котором к полустершимся греческим надписям позднее добавились древнерусские. В архиве Г. Ф. Корзухиной есть упоминание о реконструкции надписи В. В. Виноградовым, читающим ее как АГНОС ГЕОРГ (дорогой мученик святой Георгий), с припиской: «По определению проф. В. В. Виноградова, по палеографическим данным — конец XII в.» (Корзухина РА ИИМК РАН, ф. 77, д. 16, л. 80). Мы не оспариваем предложенную датировку, однако хочется обратить внимание на то, что часть букв на лицевой створке может относиться к более ранней греческой надписи, по крайней мере, буквы ИХ на правой ветви креста воспринимаются как часть монограммы Богоматери. Надпись же на оборотной створке и ее размещение на кресте без изображения святого, а также начертание букв вполне в традициях провинциально-византийской культовой пластики, как, например, на экземпляре из той же «сирийской» коллекции Б. И. Ханенко (Корзухина РА ИИМК РАН, ф. 77, д. 14, л. 22).
   В группе древнерусских энколпионов два маленьких прямоконечных (№ 2, 3), происходящих из раскопок А. Н. Кирпичникова, извлечены из переотложенных слоев. Третий (№ 7) происходит из коллекции Н. И. Репникова. При отсутствии собственной стратиграфической даты они имеют прямые аналогии в новгородских материалах, датируемых второй половиной XI в. — 10—30-ми и 70— 90-ми гг. XII в. (для крестов с изображениями Распятия и Богоматери Оранты[2]) и периодом от конца XII в. до 30-х гг. XIII в. (для складня с изображением креста на обеих створках) (Седова 1981: 57, рис. 18: 1,2, 5). Если последняя дата (первая треть XIII в.) выглядит абсолютно приемлемой, то о ранней (первая треть XII в.) стоит сказать несколько слов. Маленькие энколпионы с черневыми изображениями Распятия и Богоматери в позе Оранты, по существу, являются упрощенным и уменьшенным вариантом больших и среднего размера прямоконечных крестов, с некоторыми стилистическими чертами «сирийских» энколпионов, стой же композицией и иконографией центральных изображений, появление которых, как уже указывалось, приходится, по схеме Г. Ф. Корзухиной, на третью четверть XII в. Изготавливались они в тех же киевских мастерских, где делали большие и средние кресты, но, являясь производными от них, должны были появиться несколько позже. Одни и те же технические приемы, применявшиеся при доработке резцом изделий «Большой мастерской», выделенной Г. Ф. Корзухиной, прослеживаются как на больших крестах, так и на малых; но далеко не всегда. В одних случаях это связано с изношенностью энколпиона, в других видно, что доработка резцом была минимальной или выполненной в другой манере, что указывает на возможность изготовления их в иных мастерских, нотакие кресты единичны. Большинство же их выполнено в единой манере, что предполагает широко налаженное производство. Староладожские энколпионы, несмотря на стертость изображений, можно отнести к этой массовой версии, бытование которой в Новгороде и Старой Руссе теперь отмечается со второй половины XI в. по 70— 90-е гг. XII в. Для определения более точной даты староладожских экземпляров внутри этого столетия пока нет данных. Ареал таких крестов очень широк. Это не только Южная Русь, но и Западная, Северо-Восточная, Северная. Наряду с миниатюрными складнями с черневыми изображениями крестов на обеих створках, энколпионы этого типа встречаются не только в городских слоях, но и в материалах сельских поселений (Лисковое и Автуничи на левобережье Днепра, селище близ Грехова ручья в Поволжье) (Швденно-руське село 1997: рис. 13: 47, 14: 37; Фехнер 1960: 156), могильников (Курганье Жлобинского р-на Белоруссии, Романове Владимирской губ.) (Багамольникау 1993:358; Спицын 1905: 118, рис. 227).
   Створка энколпиона № 5 относится к самым поздним из рассмотренных. Известны 2 варианта парной створки среди немногочисленных энколпионов этого типа. Более ранними, очевидно, являются среднеднепровские створки с центральным изображением Богоматери Оранты с младенцем и четырех святых в медальонах на концах крестов (Ханенко 1900: № 295; Ханенко 1907: табл. XXXVIII: 591, 592). Вариант створки с центральным изображением св. Николы типа Зарайского (с воздетыми руками), известный по находкам в Торопце и Болгаре, видимо, производный. Торопецкий складень происходит из слоя пожара второй половины XIII в. (Малевская, Корзухина 1960: 23—24). Болгарская створка оценивается М. Д. Полубояриновой как новгородское изделие конца XIII — начала XIV в. (1988:52-55, рис. 1). Отсутствие парной створки у староладожского креста и невозможность судить о цветовой гамме эмалей (если они были) не позволяют уверенно связать его изготовление со среднеднепровской или новгородской традицией.
   Энколпион № 4 принадлежит к самому известному и широко распространенному типу крестов с зеркальными надписями, с мольбой «Богородица помогай», традиционно датируемому, по Б. А. Рыбакову, самым концом 30-х гг. XIII в. — кануном татаро-монгольского нашествия. Однако наличие вариантов этого типа в домонгольских слоях, а также общность технических приемов, стилистических особенностей и палеографии, выявляемая между этими крестами и группой культовых предметов, относимых сейчас к первой четверти XIII в. (Стерлигова 1993; Пескова 1998; Пуцко 1999), позволяют соответственно удревнить и рассматриваемую группу крестов (Пескова 1998а). Недавно опубликованная новая находка из раскопок на городище у с. Каменное Сумской обл. датируется авторами даже второй половиной XII в. на основании хронологических рамок функционирования поселения и стратиграфических условий местонахождения креста (Сухобоков, Юренко 1999: 51-56). Староладожский экземпляр представляет собой нечеткую, очевидно повторную, отливку в пределах XIII в. Небезынтересно отметить, что торопецкий крест того же типа был обнаружен на мостовой в одном слое второй половины XIII в. с энколпионом, украшенным эмалями, аналогичным староладожскому № 5.
   Представленный обзор староладожских энколпионов выявляет в этом наборе две группы, хронологически значительно удаленные друг от друга (первая четверть X в. и конец XI—XIII вв.). В первой, представленной единственным экземпляром из раскопа на Варяжской улице, пожалуй, не стоит усматривать следы ранней христианизации местного населения, а только свидетельство живого присутствия христианина в Ладоге. Им мог быть купец, торговавший в Константинополе (по договору 911 г.), или один из дружинников князя Олега, участник победоносного похода на Константинополь в 907 г. Воины и купцы (иногда в одном лице) в этих походах первыми близко соприкасались с христианством. Не случайно поэтому новый договор 944 г. от имени Руси подписан уже не только язычниками, но и христианами.
   Все остальные энколпионы этой коллекции датируются временем не ранее конца XI в. (по новгородской шкале) или второй половиной XII в. (по схеме Г. Ф. Корзухиной). На вторую половину XII в. приходится бурное храмовое строительство в Ладоге (50—60-е гг. XII в.), что делает этот период наиболее благоприятным для появления здесь черневых крестов. Менее уверенно это можно утверждать в отношении «сирийского» креста (№ 6). Поступление большей части «сирийских» энколпионов на территорию древней Руси по логике событий следовало бы относить к концу X — началу XI в., связывая с официальным принятием христианства на Руси. Но ни одного экземпляра этого времени, подтверждаемого стратиграфически, пока неизвестно. С другой стороны, херсонесские аналогии древнерусским находкам «сирийских» энколпионов датируются в основном XII—XIII вв. Вообще «сирийские» энколпионы, по-видимому, поступали на Русь главным образом через Херсонес. Контакты между ними в XII—XIII вв. отчетливо прослеживаются в различных областях материальной культуры и особенно в культовой пластике (Византийский Херсон 1991: № 92, 156, 171, 175, 213-216; Банк, Залесская 1995: 80-87; Пескова 1998).



[1]    Предположительно со Старой Ладогой можно связывать один из трех энколпионов из коллекции Н. И. Репникова, переданных из ГАИМК в ГРМ; имеется в виду древнерусский крест-складень (№ 7 в настоящем перечне), который вписывается в состав староладожских как типологически, так и хронологически; два других экземпляра — провинциально-византийские и, вероятнее всего, связаны с работой Н. И. Репникова в Крыму.
[2]    В последние годы появились новые, еще неопубликованные находки аналогичных энколпионов, происходящие из раскопок в Новгороде и Старой Руссе — из слоев второй половины XI в. Благодарю Е. В. Торопову за информацию о старорусских энколпионах.



Литература
-     Багамольникау У. У. Курганне // Археалопя i нумiзматыка Беларусь
Энцыклапедыя. Мшск, 1993
-     Банк А. В., Залесская В. Н. Кацея XII века из Изяславля // У истоков русской культуры. ХII-ХVII вв. СПб., 1995
Византийский Херсон / Каталог выставки. М., 1991
-     Вълева Ю, Средновековни кръстове-енколпиони от Националната художествена галерея //Археология. Т. XXIII. №1,2. София, 1981
-     Дончева-ПетковаЛ. Кръстове-енколпиони във Варненския музей// Известия на Народния музей Варна. Кн. 19 (34). Варна, 1983
-     Залесская В. Н. Связи средневекового Херсонеса с Сирией и Малой Азией в Х-ХII вв. // Восточное Средиземноморье и Кавказ IV—XVI вв. Л., 1988
-     ИАК. Вып. 2. СПб., 1902
-     Леопардов Н., Чернев Н. Сборник снимков с предметов древности, находящихся в г. Киеве в частных руках. Вып. 1. Киев, 1890
-     Кирпичников А. Н. Отчет о работах Староладожской экспедиции в июле 1992 года в пос. Ст. Ладога Волховского р-на Ленинградской обл. // РА ИИМК РАН, ф. 35, оп. 1, д. 59. 1992
-     Кирпичников А. Н., Сарабьянов В. Д. Старая Ладога — древняя столица Руси. СПб., 1996
-     Корзухина Г. Ф. РА ИИМК РАН, ф. 77, д. 14, 16, 17
-     Куницькiй В. А. Близькосхiднi енколпiони на територii Пiвденноi Ру-сi//Археологiя. № 1. Киiв, 1990
-     Малевская М. В., Корзухина Г. Ф. Отчет о работе Торопецкого отряда в 1960 году // РА ИИМК РАН, ф. 35, оп. 1, д. 3. 1960
-     Малевская М. В., Фоняков Д. И. Древний Торопец. Т. 2. Торопец, 2000
-     Пескова А. А. Херсонесский киотный крест и его место среди синхронных памятников древнерусской культовой пластики // Церковная археология. Вып. 4. СПб., 1998
-     Пескова А. А. О богородичных энколпионах и литейных формах из тайника Десятинной церкви в Киеве // Ювелирное искусство и материальная культура / Тезисы докладов. Вып. VI. СПб., 1998
-     Петренко В. П. Раскоп на Варяжской улице (постройки и планировка) // Средневековая Ладога. Новые археологические открытия и исследования. Л., 1985
-     Пiвденноруське село IХ-ХIII ст. (Новi пам'ятки матерiальноi культури). Киiв, 1997
-     Полубояринова М. Д. Крест с эмалью из Болгара //Древности славян и руси. М., 1988
-     Пуцко В. Г. Бронзовый киотный крест из Херсонеса (Византийско-киевская металлопластика начала XIII в.) // Византийский временник. 58 (83). 1999
-     Седова М. В. Ювелирные изделия древнего Новгорода (Х-ХV вв.). М., 1981
-     Спицын А. А. Владимирские курганы // ИАК. Вып. 15. СПб., 1905
-     Стерлигова И. А. Крест из Херсонесского музея и русские местно-литые киотные кресты ХII-ХIV веков //Древнерусская скульптура. Проблемы и атрибуции. Вып. 2. Ч. 1. М., 1993
-     Сухобоков О., Юренко С. Предмети християнського культу з розко-покроменсько-давньоруських пам'яток поблизу с. Кам'яне Сумсь-кой области // Християнськi старожитностi Лiвобережноi Украiни. Полтава, 1999
-     Уваров А. С. Каталог собрания древностей графа А. С. Уварова. Отд. VIII, XI. М., 1908
-     Фехнер М. В. Раскопки селища близ Грехова ручья // Археологический сборник. Труды ГИМ. Вып. 37. М., 1960 
-     Ханенко Б. И., Ханенко В. Н. Древности русские. Кресты и образки. Вып. II. Киев, 1900
-     Ханенко Б. И. Древности Приднепровья. Вып. VI. Киев, 1907
-     Lovag Z. S. Byzantine type reliquary pectoral crosses in the Hungarian National Museum // Folia archaeologica. XXII. 1971



к списку публикаций


Нравится