ENG | РУС Новости О музее Посетителю Достопримечательности Литература Контакты Археологические исследования Фестиваль

Мероприятия


Рябинин Евгений Александрович (1948  — 18 декабря 2010 )


Рябинин Е. А. Начальный этап стеклоделия в Балтийском регионе: (По материалам исследований Ладоги VIII—IX вв.)

   В историко-археологических исследованиях, посвященных раннесредневековому прошлому Балтийского региона, особое внимание уделяется вопросу о появлении в последней четверти I тыс. н.э. в ряде торгово-ремесленных центров Скандинавии, Польского Поморья и севера Восточной Европы местного стеклодельного производства. В обобщающих разработках последнего времени существование этой специализированной отрасли ремесла, документирующей высокие темпы урбанизации тесно связанных между собой международной торговлей протогородских поселений Балтики, расценивается как хорошо обеспеченный археологическими источниками и не вызывающий сомнений факт. Так, Й.Херрман констатирует "чрезвычайно широкое распространение мастерских по изготовлению стеклянных бус", относя начало функционирования древнейших из них к рубежу VII —VIII вв. По его заключению, в VIII —IX вв. производство бус из стекла, поступавшего на Балтику из Италии, Каролингской империи или Северо-Западной Европы, осуществлялось в скандинавских центрах Хельге (Средняя Швеция), Павикен (Готланд), Рибе, Хедебю (Дания), Скирингссаль —Каупанг (Норвегия). Начало стеклоделия в некоторых славянских приморских поселениях автор относит к середине VIII в. (Ладога), к IX в. (Ральсвик на острове Рюген), к X в. (Волин в Польском Поморье) (Херрман 1986: 107,115).
  Обращение к конкретному материалу по данной проблеме показывает, однако, что ответ на нее представляется не столь однозначным. Так, в обстоятельной сводке А.Лундстрем, где суммированы все данные по северному стеклоделию, в качестве его свидетельств приводятся в основном находки, далеко не всегда указывающие на наличие такого производства (Lundstrom 1976: 3 — 19). Это отмечено и в недавно появившейся полемической статье Ю.Кальмера (Callmer 1988: 217 — 226). Автор сделал вывод о том, что в Каупанге, Хедебю и Рибе можно предполагать существенную деятельность по изготовлению бус, носившую при этом сезонный характер. На других же памятниках имеются  лишь скудные свидетельства , которые вряд ли могут быть связаны с заметным стекольным производством , или же фиксируется полное отсутствие таких доказательств. При этом даже применительно к Каупангу и Рибе речь может идти не о варке стекла, а о ремесле, базирующемся на использовании привозных полуфабрикатов.
    Достаточно сложным и неоднозначным до последнего времени представлялся вопрос о существовании местного стеклоделия в раннесредневековой Ладоге. Особенностью этого памятника, выделяющей его из числа остальных синхронных поселений Северной и Восточной Европы, является насыщенность нижних культурных отложений бусами, подавляющая часть которых изготовлена из стекла. Достаточно указать, что при раскопках Н.И.Репникова и В.И.Равдоникаса Земляного городища здесь на площади около 2500 ма было найдено свыше 11 тыс. бус. Уже при первом обращении к коллекции стеклянных изделий было отмечено наличие в ней бракованных бус, а также присутствие в археологическом материале стекловидных шлаков и тиглей со стеклистыми натеками. Это породило мнение о возможном существовании в древнейшей Ладоге собственного стеклоделия, впервые сформулированное еще в 1950 г. Ф.Д.Гуревич (Гуревич 1950: 184-186).
    Сходное предположение высказывалось З.А.Львовой, предпринявшей детальное изучение бус Земляного городища Старой Ладоги. Характеризуя разновидности брака, исследовательница пришла к выводу о возможном производстве здесь в VIII — IX вв. стеклянных украшений из привозных полуфабрикатов или, что более вероятно, из стеклянного боя (Львова 1961а: 8-9; Львова 19616: 231-239). В 1970 г. З.А.Львовой и Д.В.Наумовым было произведено комплексное изучение стекол, отходов и полуфабрикатов с использованием данных полуколичественного спектрального анализа. Выяснилось, что целый ряд привлекавшихся ранее находок не имеет отношения к рассматриваемому производству, наиболее же достоверные отходы составляют не более 2,12 % от общего числа стеклянных бус. Отсутствие следов мастерской и незначительность вещественных доказательств этого ремесла не позволяли с уверенностью говорить о местном стеклоделии, хотя, как признавала З.А.Львова, "вероятность такого производства безусловно есть" (Львова 1970: 109; см. также Львова, Наумов 1970: 179— 186). Ю.Кальмер, ссылаясь на разработки Львовой, склоняется к мнению о том, что бракованные изделия могли попасть на поселение вместе с массой импортированных бус. "Небольшое число находок в Старой Ладоге, — отмечает автор, —возможно, было связано с бусоделием, подобно Павикену, т.е. базирующемуся на привозном готовом стекле в виде полуфабрикатов, но само это предположение может рассматриваться только как в высшей степени гипотетическое свидетельство случайной продукции" (Саllmег 1988: 223).
    Проведенный нами в 1970 — 1980 гг. новый цикл работ на Земляном городище принес важную информацию, позволившую вновь вернуться к этой актуальной для всего Балтийского региона проблеме. При вскрытии участка площадью 330 м2 было найдено 1960 бус, из которых 1870 изготовлено из стекла. Сопоставление их количества с численностью находок из предшествующих раскопок при пересчете на размеры исследованных площадей показывает, что их встречаемость в обоих случаях примерно одинакова. Однако это основанное на суммарном подсчете сходство резко нарушается при обращении к распределению стеклянных изделий по горизонтам поселения.
    При анализе сохранившейся коллекции бус из раскопок В.И.Равдоникаса была отмечена неравномерность их встречаемости в различных слоях Земляного городища. Так, в самом нижнем слое городища ез (750 —830 —е гг.) найдено всего 3,5 % бус (226 экз.). В вышележащих горизонтах Е2 и Е1 соответственно датируемых по данным дендрохронологии 840 — 860 и 870 —920-ми гг., их количество возрастает до 24,3 % (1570 экз.), основная же масса находок (54,05 %) встречена на уровне горизонта Д (930-е гг. — начало XI в.) (Львова 1968: 65 — 66, табл.1). Качественно иная картина наблюдается на нашем участке. Здесь свыше 88 % изделий из стекла (1648 экз.) сконцентрировано в горизонтах Е, причем подавляющая часть — 73 % (1370 экз.) — происходит из самого нижнего горизонта второй половины VIII — первой трети IX вв. В результате вскрытия относительно небольшой площади произошло более чем семикратное увеличение коллекции древнейших ладожских бус. Уже этот факт ясно свидетельствует о своеобразии ранней поселенческой зоны, вошедшей в границы новых раскопок.
    Среди находок представлены все категории бус, известные по материалам предшествующих исследований. Однако их соотношение на этом участке иное — наблюдается значительное, более чем двукратное увеличение доли наиболее массовых категорий бус из тянутых трубочек, прежде всего, рубленого бисера.
    Бракованные бусы составляют 10,83 % находок из нижних горизонтов Е, т.е. в пять раз превышают установленную ранее долю брака в ладожской коллекции. При этом в указанное число входят только типологически определимые изделия такого рода. Не учитывались многочисленные производственные отходы (слипшиеся и полностью деформированные бусы, шлаки и т.д.), связь которых со стеклоделием была установлена при их химико-технологическом изучении. Обращает на себя внимание концентрация здесь оплавленных и ошлакованных круглых глазчатых бус, часть которых представлена бесформенными слитками с расплывшимися и деформированными глазками. По наблюдениям З.А.Львовой, аналогичная картина вырисовывается и на предшествующих материалах — брак этих столь характерных для Ладоги украшений отмечен лишь для нижних горизонтов, где он достигает 23 % всех находок указанного типа.
    Таким образом, рассматриваемый участок поселения резко выделяется как по концентрации в его нижних отложениях массы стеклянных бус, так и по впервые устанавливаемому для горизонта ез высокого процента брака. Наличие в нем оплавленных и недоработанных изделий, других отходов стеклоделия находит объяснение в производственном характере исследованной зоны.
   Предшествующими раскопками была вскрыта площадь, на раннем этапе занятая жилыми и хозяйственными постройками при полном отсутствии мастерских, связанных с горячей обработкой материалов. Нашими исследованиями впервые охвачена периферия жилой зоны, изначально имевшая производственный характер (см. об этом: Рябинин 1980: 161 - 177; Рябинин 1985: 27-75; Рябинин, Черных 1988: 72-100).
   В самом основании культурного слоя на предматерике открыт обширный металлообрабатывающий комплекс, состоящий из кузницы, металлоплавильной печи и других ремесленных сооружений. Здесь же встречен выразительный клад инструментов мастера-профессионала, занимавшегося изготовлением мелких железных и ювелирных изделий.
   Кузнечно-ювелирная мастерская функционировала в 50-60-х гг. VIII в. Найденные на этом уровне бусы единичны. Почти все стеклянные изделия горизонта ез сосредоточены в его среднем и верхнем ярусах, что позволяет ограничить время их массового отложения 780 —830-ми гг., т.е. в пределах половины столетия.
  Сложившаяся с момента освоения участка производственная зона сохраняла ремесленный характер и на последующих этапах. Правда, в среднем ярусе мастерская не была вскрыта, но о ее наличии свидетельствует локализация у северной стенки раскопа многочисленных стекловидных шлаков и других отходов стеклоделия. Она тяготеет к выявленной в разрезе стенки мощной линзе угля, золы и прокаленной глины, также насыщенной шлаками. По дендродатам последнего объекта, он был сооружен около 782 г.
   После пожара, уничтожившего сооружения среднего яруса, происходит сложение верхнего строительного яруса горизонта ез. Наблюдается прямая преемственность в характере объектов,
доступное сырье — золу древесины, требовавшей применения более стойких огнеупоров и использования технологии высокотемпературных режимов.
   Заимствованная на Востоке ладожская технология была рассчитана исключительно на ввоз сырья из этого региона. Установленный стабильный набор элементов-красителей, технологические добавки и химический тип образцов также характерны для восточной школы стеклоделия.
   Характер отходов позволяет предполагать существование в Ладоге полного цикла производства, включавшего варку стекла из привозного сырья и изготовление бус. Более чем вероятно, что при наших раскопках была вскрыта лишь часть обширного комплекса, состоящего из нескольких сооружений. Такое предположение согласуется с мнением специалистов о функционировании двух типов мастерских, в одном из которых варили стекло и делали полуфабрикаты, в другом формовали из них стеклянные украшения. При этом признается, что оба типа мастерских могли располагаться в непосредственной близости друг от друга.   Судя по  встреченным  отходам,   выявленное производственное сооружение относится к мастерским первого типа, но наличие среди бус многочисленных бракованных экземпляров и их слитков указывают на близость объекта второго типа.     Вывод о существовании местного стеклоделия отнюдь не означает, что основная масса встреченных здесь находок изготовлена ладожскими мастерами. Несомненно, что попадание многих изделий на поселение отражает прежде всего втягивание Ладоги в активную международную торговлю. Однако комплексный анализ стекла и его отходов позволяют выделить разновидности бус, часть которых изготовлялась на месте. К таковым относятся глазчатые бусы "ладожского типа", а также количественно преобладающие изделия из тянутых трубочек — многочастные пронизки и бисер. Особенно показательна концентрация в производственной зоне бисера при резком увеличении его содержания именно на этом участке.
   Последний факт заслуживает особого внимания. По наблюдениям 3. А.Львовой, видовой состав бус VIII — X вв. Северной Европы и Ладоги имел значительные различия. Если на севере Западной Европы преобладали сложные, дорогие образцы стеклянных изделий, то Ладога и Приладожье были основным, если не единственным, районом распространения мелкого и крупного рубленного бисера и других дешевых серийных бус (Львова 1977: 107). Очевидно, такие несложные по производству изделия и изготовлялись преимущественно мастерами ' древней Ладоги.
   Это, в свою очередь, позволяет подойти к вопросу о причинах появления местного стеклоделия на поселении. Как убедительно показала З.А.Львова, в VIII—X вв. стеклянные бусы использовались в качестве основного менового товара в пушной торговле с северными племенами. "Даже если какая-то часть бус делалась на месте, — отмечала исследовательница, — это производство всецело зависело от состояния торговли" (Львова 1977: 106). С таким заключением следует согласиться.
   Однако в данном случае особый интерес приобретает несколько иной аспект проблемы. Применительно к эпохе X — начала XI вв. бесспорным представляется тот факт, что расцвет меховой торговли стимулировался потребностями в серебре, приобретаемом в обмен на пушнину у арабских купцов. Исходя из наших материалов, можно заключить, что в Ладоге уже к 780-м гг. сложились условия, диктовавшие необходимость местного производства массовой продукции, конечным итогом реализации которой являлась прежде всего выкачка восточного серебра из стран Халифата. Но именно к этому времени относится выпадение в землю первых кладов куфических монет в восточной части Балтики (Старая Ладога, 786 г.; Готланд, 783 г.) (см. например: Фомин 1982: 16 — 21). Такое совпадение не может считаться случайным. Очевидно, к началу 80-х гг. VIII в. поселение в низовьях Волхова, замыкавшее на себе Волжский и Балтийский отрезки международного пути, превратились в активного торгового контрагента с Арабским Востоком — главного поставщика мехового товара и потребителя восточного серебра. Через его посредство начался и первый выплеск куфических монет в Балтийский регион.
   В ремесленной зоне найдено не менее 300 необработанных кусков и осколков янтаря, в основном сконцентрированных в жилищах стеклоделов или рядом с ними. Кроме того, здесь же найдено 26 заготовок и целых экземпляров янтарных бус. Такие отчетливые следы обработки янтаря в древнейших слоях поселения выявлены впервые (ср.: Давидан 1984: 118— 126). Наблюдается несомненная взаимосвязь работы мастеров по изготовлению бус из стекла с производством аналогичных украшений из привозного янтаря, в массовом количестве начавшего поступать в Ладогу уже в последней четверти VIII в. Важно также отметить, что в жилых постройках обнаружены многие сотни стеклянных бус, образующих скопления на остатках крупных берестяных туесов и больших кусках мешковины. Очевидно, дома использовались одновременно и под складские помещения, откуда затем готовая продукция в археологически фиксируемой таре развозилась по северным землям.

к списку публикаций


Нравится